Сила Рода. Родовые программы

Большинство людей, желающих работать над своей историей, делают это не ради того, чтобы в нее вписаться, а для того, чтобы от нее отделаться. Семья порой воспринимается скорее как тяжелая ноша, от которой стоит избавиться, чем как структурирующие рамки, необходимые для развития всякого индивида. В таком случае история теряет свою значимость, И не потому, что ее не будет, а по той причине, что она не прожита как носитель будущего и фактор историчности. Наоборот, она тормозит, запирает, принуждает, доводя тем самым до создания человека ощущение того, что она является разрушительным элементом, от которого он должен уйти ради своего выживания. В некоторых историях груз несчастий столь тяжел, что наследник производит впечатление пораженного каким-то проклятием, обрекающим его на непрерывное повторение сценариев, уготовивших для него болезнь, смерть, насилие или сумасшествие.

Ребенок наследует противоречия, пронизывающие родовые линии, из которых он вышел, точнее, которые оставили отметину на жизни родительской пары. Родители передают своим детям следы конфликтов, которые не сумели или не захотели разрешить. Отсюда проистекает значимость родовой передачи тех или иных ситуаций, в которые попадали члены семьи: таинственные заболевания, душевные или физические, труднообъяснимые смерти, грубые и ненаказанные проступки, непонятные утраты… Именно так возникают семейные тайны, которые, будучи призванными защищать членов семьи от стыда, бесчестья или потери надежды, дают обратный эффект. Далекие от того, чтобы оберегать потомков, они скорее оказывают на них сильное воздействие, вплоть до того, что полностью структурируют их жизни.

Самый характерный симптом передачи социопсихических узлов заключается в специфической трудности найти свое место в семейной истории — как со стороны ее восприятия, так и со стороны передачи. Здесь присутствует генеалогический тупик, заключающийся в парадоксальной ситуации, которую можно обозначить так: «Я не хочу быть тем, кто я есть». Человек живет, как бы наполненный частями самого себя, продуктами бессознательных идентификаций, связывающих его с его предками. Но эти части себя он отвергает, поскольку они связаны с негативными чувствами или с очень неприятными ситуациями. Вопреки самому себе он ощущает себя вписанным в линию родства, которую отвергает и не может от нее отказаться, поскольку она лежит в основе его идентичности.